— Слушаю и повинуюсь! — отвечал дрожащим голосом изрядно струхнувший Хоттабыч.

В ту же минуту машины вновь зашумели, и "Ладога", как ни в чем не бывало, тронулась в путь. А капитан, судовой механик и все остальное население парохода терялись в догадках, о причине внезапной и необъяснимой остановки машин и столь же загадочного возобновления их работы.

Только Хоттабыч и Волька знали, в чем дело. но по вполне понятным соображениям никому об этом не рассказали. Даже Жене.

ХLIХ. ОБИДА ХОТТАБЫЧА

К утру "Ладога" вошла в полосу густых туманов. Она медленно продвигалась вперед, каждые пять минут оглашая пустынные просторы мощным ревом своей сирены. Так полагалось по законам кораблевождения. В туманную погоду корабли должны подавать звуковые сигналы — все равно, находятся ли они на самых бойких морских путях или в пустыннейших местах Северного Ледовитого океана, — чтобы не было столкновений.