Старик опешил:

— Разве ты не видишь, что я хочу это сделать, чтобы впредь никто не смел относиться к тебе без того исключительного почтения, которого ты заслуживаешь своими бесчисленными достоинствами!

— Не вижу и не желаю видеть!

— Твое приказание для меня закон, — смиренно отвечал Хоттабыч, искренне недоумевавший по поводу непонятной снисходительности своего юного спасителя. — Хорошо, я не буду превращать их в воробьев.

— И ни во что другое!

— И ни во что другое, — покорно согласился старик и все же взялся за волоски с явным намерением порвать их.

— Зачем ты хочешь рвать волоски? — снова всполошился Волька.

— Я превращу в пыль все товары, и все столы, и все оборудование этой презренной лавки!

— Ты с ума сошел! — вконец возмутился Волька. — Ведь это государственное добро, старая ты балда!